Прошло ещё пару лет моего послеземлетрясенческого детства, мне уже было лет десять–одиннадцать. Тогда-то и случилось событие, по силе воздействия ничуть не меньшее, чем недавно пережитое землетрясение, событие, перевернувшее всю мою дальнейшую жизнь. Можно сказать, что это было землетрясением моей души, потрясение, оставившее тяжелый, не стирающийся даже с годами, след.
