Михаил Гольдштейн. После землетрясения

Смерть Оксаны глубоко потрясла меня. В душе поселилась тревога, и я впервые узнал, что такое скорбь. Какая-то зарубка обозначилась в моей душе, после которой восприятие жизни несколько изменилось. Во всяком случае, я более осмысленно стал присматриваться к происходящему вокруг и ощутил в себе искреннее сочувствие горю людей, потерявших своих близких.